480 руб. | 150 грн. | 7,5 долл. ", MOUSEOFF, FGCOLOR, "#FFFFCC",BGCOLOR, "#393939");" onMouseOut="return nd();"> Диссертация - 480 руб., доставка 10 минут , круглосуточно, без выходных и праздников

Горячев, Илья Николаевич. Презумпция знания закона и принцип несущественности юридической ошибки в уголовном праве России: диссертация... кандидата юридических наук: 12.00.08 / Горячев Илья Николаевич; [Место защиты: Ур. гос. юрид. акад.].- Ярославль, 2010.- 210 с.: ил. РГБ ОД, 61 11-12/258

Введение

Глава I. Логико-лексический приём презюмирования. Естественные (общелогнческие) и юридические презумпции: существенные признаки, соотношение понятий, отличия от иных общелогических и правовых категорий 11

1. Место предположений в познании. Релятивность истины и методологические основы научного исследования 11

2. Презюмирование как познавательный приём 18

3. Структура и понятие естественной (общелогической) презумпции. Отграничение естественной (общелогической) презумпции от иных типов предположений. Презумпция и аксиома. Презумпция и фикция 24

4. Понятие юридической (правовой) презумпции и её инструментальная специфика 36

Глава II. Презумпция знания закона и принцип несущественности юридической ошибки: понятие, логико-философские основы действия, критерии разграничения 47

1. Понятие естественной презумпции знания закона 47

2. Понятие юридической презумпции знания закона. Принцип несущественности юридической ошибки 52

3. Условия статистической обоснованности предположения о знании закона 61

4. Правила выдвижения презумпции знания закона 77

Глава III. Юридическая ошибка субъекта преступления и субъективное вменение . 82

1. Отражение предположения о знании закона и принципа несущественности юридической ошибки в уголовном законодательстве 82

2. Статистическая обоснованность предположения о знании закона в уголовном праве. Понятие и природа очевидности норм уголовного права. Существенный характер юридической ошибки 103

3. Оценка принципа несущественности юридической ошибки в уголовном праве с позиции принципа субъективного вменения и с точки зрения свободы воли. Свойство извинительности юридической ошибки 122

4. Институт обстоятельств, исключающих вину, с точки зрения психологической (предметной) теории и оценочной (нормативной) концепции 132

Глава IV. Юрндико-технические аспекты законодательного закрепления последствий юридической ошибки в УК РФ 140

1. Оценка института юридической небрежности 142

2. Оценка предложений по включению осознания противоправности в содержание интеллектуального момента умысла и неосторожности 143

3. Норма-исключение как возможное средство урегулирования последствий юридической ошибки 148

Заключение 153

Список использованной литературы и других источников 163

Приложения 184

Введение к работе

Актуальность темы исследования. С момента построения Уголовным кодексом (далее - УК) РСФСР 1926 г. формул умысла и неосторожности на основании признака осознания общественной опасности их содержание по сей день не претерпело принципиальных изменений. Современное уголовное законодательство России, так же как и советские уголовные законы, не соотносит вину лица с тем или иным уровнем юридического осознания, а её отсутствие - с какой-либо формой юридической ошибки. УК РФ не закрепляет неосознание противоправности в числе обстоятельств, освобождающих от уголовной ответственности или устраняющих преступность деяния.

В то же. время состояние и динамика изменений всего российского законодательства остро ставят проблему юридической ошибки субъекта преступления. В этом отношении необходимо отметить, что УК РФ содержит много спорных статей, а отдельные нормы уголовного закона сформулированы явно неудачно. Кроме того, за время своего существования УК претерпел множество редакций, не считая многочисленных актов Верховного Суда и Конституционного Суда РФ, изменивших трактовку уголовных законов и рамки их использования. В течение неполных четырнадцати лет правке подверглось более половины положений Общей части и около 90 процентов Особенной части УК - в первоначальном виде сохранилось в целом лишь около 20 процентов текста Кодекса. Нельзя не упомянуть и регулярно используемый, вопреки логике Федерального закона от 14 июня 1994 г. № 5-ФЗ "О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания", так называемый экстраординарный порядок вступления в силу федеральных законов, подрывающий веру в правовую осведомленность граждан. Экстраординарным порядком, т.е. с момента официального опубликования, приобрели силу большинство редакций УК. Изменения, внесенные в УК в 2010 г., также были введены в действие с момента официального опубликования соответствующих федеральных законов.

Проблема юридической ошибки не может рассматриваться без учета межотраслевых связей уголовного законодательства. Анализ положений УК позволяет констатировать высокий уровень зависимости положений его Особенной части от предписаний иных нормативно-правовых актов. Широкое применение законодателем" бланкетного способа изложения диспозиций уголовно-правовых статей, другие формы взаимодействия уголовных законов с актами иной отраслевой принадлежности, а также постоянный процесс расширения и конкретизации объективного права в целом порождают своего рода "смешанную" противоправность деяний, "распыляя" основания и условия уголовной ответственности между актами различной правовой специфики и юридической силы. Поскольку нормативные акты, попадающие в орбиту уголовного права, в том или ином отношении могут являться "ограниченным" источником уголовно- правовых норм, постольку объёмы, качество и динамика изменений всего этого нормативного материала самым непосредственным образом влияют на способность адресатов уголовного закона осознавать пределы уголовной противоправности своего поведения.

С учетом среднего уровня юридической грамотности населения и реально используемых средств правовой пропаганды, мы полагаем, что во многих случаях вероятность истинности предположения об осознании субъектом конкретного преступления противоправного характера совершаемого им деяния, равно как обоснованность так называемой презумпции знания закона в целом, весьма невелики. Можно ли требовать адекватного понимания уголовно-правовых материй от граждан, не имеющих юридической подготовки, если даже профессиональные юристы зачастую не способны найти выход из многих правовых коллизий?

Несмотря на свою значимость и неоднократные попытки решения, проблема юридической ошибки субъекта преступления ни на теоретическом, ни на законодательном уровне до сих пор не получила чёткой трактовки - этим, как мы полагаем, обусловлена актуальность темы настоящего исследования. Отправным пунктом в разработке вопроса юридической ошибки, по нашему мнению, является правильное понимание института вины в уголовном праве. Неиссякаемое внимание правоведов, уделяемое феномену вины и различным подходам к его интерпретации, служит ещё одним подтверждением актуальности темы настоящего исследования.

Состояние научной разработки проблемы. Презумпция знания закона во все времена притягивала внимание юристов. Множество научных исследований посвящено понятию презумпции, разграничению естественных и юридических презумпций, презумпций и фикций, а также отделению презумпций от иных типов предположений. Разработкой различных аспектов общего понятия презумпции, а также понятия презумпции знания закона, в том числе иа монографическом уровне, занимались: В.К. Бабаев, А.Х. Гольмстен, H.A. Гредескул, Ю.Г. Зуев, О.С. Иоффе, В.И. Каминская, Н.Ф. Качур, А.Ф. Клейнман, JI.JI. Кругликов, C.B. Курылев, О.Э. Лейст, И.А. Либус, Е.А. Нефедьев, В.А. Ойгензихт, К.К. Панько, И.В. Решетникова, Ю.А. Сериков, М.С. Строгович, Е.Б. Тарбогаева, H.H. Тарусина, A.A. Тилле, З.М. Черниловский, Г.В. Швеков, Я.Л. Штутин, а также другие авторы. Однако многие спорные вопросы в рамках изучения этих категорий так и не получили окончательного разрешения, что, на наш взгляд, обусловлено отсутствием общих методологических подходов к изучению аксиом, презумпций и фикций в праве.

Вопрос вины является краеугольным камнем науки уголовного права. К проблемам института вины в уголовном праве, в том числе проблеме юридической ошибки субъекта преступления, обращались такие крупные правоведы, как, например: Я.М. Брайнин, C.B. Векленко, Б.В. Волженкин, A.A. Герцензон, П.С. Дагель, Ю.А. Демидов, А.Э. Жалинский, Н.Г. Иванов, ДЛ. Котов, М.И. Карпушин, А.П. Козлов, JI.JI. Кругликов, В.Н. Кудрявцев, Н.Ф. Кузнецова, В.И. Курляндский, В.В. Лунеев, Н.С. Малеин, A.B. Наумов, A.A. Пионтковский, А.И. Рарог, Т.Л. Сергеева, Н.С. Таганцев, К.Ф. Тихонов, А.Н. Трайнин, Б.С. Утевский, Г.С. Фельдштейн, И.Г. Филановский, Дж. Флетчер, И.В. Шишко, В.А. Якушин, П.С. Яни.

Теоретическая основа диссертационного исследования. В работе использованы фундаментальные научные труды в области истории, теории и философии права, научные работы по криминологии, криминалистике, доказательственному праву, а также доктринальные источники уголовного, уголовно-процессуального, конституционного, административного, налогового, гражданского права и гражданского процесса. Использованы работы дореволюционных, советских, постсоветских и современных российских учёных-правоведов, а также зарубежная правовая литература. Привлечены научные работы философов, психологов, социологов, лингвистов, математиков, а также представителей иных наук. Общую теоретическую базу исследования составили так называемая семантическая концепция истины, теория дедуктивных систем и оценочная (нормативная) концепция вины в уголовном праве.

Цели и задачи диссертационного исследования. Цель настоящего исследования состоит в раскрытии понятия презумпции знания закона и выявлении специфики действия данной категории и сопутствующих институтов в уголовном праве России.

В рамках достижения указанной цели нами были поставлены следующие задачи: обосновать общие методологические подходы к изучению презумпций; сформулировать понятие юридической презумпции; соотнести понятия презумпции, аксиомы и фикции, провести границу между юридической презумпцией и иными типами предположений, используемых в праве; сформулировать общее понятие презумпции знания закона; выявить формы существования предположения о знании закона в уголовном праве и процессе; рассмотреть основания применения предположения о знании закона в уголовном праве и процессе и дать ответ на вопрос о последствиях юридической ошибки субъекта преступления; сформулировать предложения по совершенствованию законодательства и практики его применения.

Гипотезы исследования: презумпции имеют общую вероятностную природу и единую логико- лексическую структуру; с точки зрения семантической определенности так называемая презумпция знания закона действует в современном уголовном праве в качестве правовой аксиомы; с точки зрения статистической обоснованности предположение о знании закона в современных условиях не имеет прямого индуктивного основания, является динамической категорией, и в статическом аспекте, в зависимости от точки приложения, может быть отнесено либо к классу презумпций, либо к классу фикций; юридическая ошибка субъекта преступления является обстоятельством, способным устранять вину лица.

Объектом диссертационного исследования выступают категории мышления и совокупность общественных отношений, связанных с установлением и применением уголовно-правовых запретов. Предметом исследования являются отечественное и зарубежное законодательство, судебная практика, научные публикации, статистические данные, результаты анкетирования, а также иные материалы и источники.

Руководствуясь семантической концепцией истины, мы пришли к выводу, что изучение правовых презумпций должно начинаться за рамками юриспруденции и профессиональной юридической лексики, поскольку истинность многих понятий, используемых в праве, не может быть установлена в рамках юридической терминологии и юридического толкования, но требует обращения и к аспектам истины, существующим в языках иных систем познания. Средствами языковой интерференции при этом могут служить инструменты лингвистики и математики, а общим языковым пространством - живой язык и язык формальной логики. Методологическую основу диссертационного исследовании, помимо лингвистического, а также статистического, генетического, формально-логического, историографического, историко-правового и сравнительно- правового видов анализа и синтеза, системно-структурного метода, различных форм наблюдения и анкетирования (см. прилоэюения 1-4), иных общих и частно-научных форм и методов познания, составили принцип дополнительности Н. Бора, так называемые теоремы К. Гёделя о неполноте дедуктивных систем и теорема А. Тарского о невыразимости истины. В исследовании использованы различные виды интерпретации, включая грамматическое, логическое, контекстуально-историческое, систематическое, функциональное, психологическое, социологическое, политическое и нравственное толкование права.

Нормативная база диссертационного исследования представлена международно-правовыми документами, Конституцией РФ, а также уголовным, уголовно- процессуальным, уголовно-исполнительным, административным, налоговым, гражданским и иным отраслевым законодательством. В работе задействованы действующие и утратившие юридическую силу нормативно-правовые акты, памятники древнего права, нормативно-правовое наследие дореволюционной России, правовые источники РСФСР и СССР. В настоящей диссертации отражены результаты изучения зарубежного законодательства, а также доктринальных и прецедентных источников права отдельных стран.

Эмпирическая база диссертационного исследования. При подготовке диссертации использовались акты Конституционного Суда РФ, Верховного и Высшего Арбитражного судов РФ, Верховного Суда США, иная опубликованная судебная практика, статистические материалы, неопубликованные материалы отдельных уголовных дел, результаты анкетирования и т.д.

Научная новизна диссертационного исследования во многом обусловлена нестандартными для правовых дисциплин методами и направлениями исследования. Изучение юридических презумпций, как правило, не выходит за рамки юриспруденции. В настоящей работе проанализированы формы существования презумптивных конструкций не только в правовой системе, но также в математике, лингвистике, истории и других областях знания. Для раскрытия понятия презумпции, а также в целях соотнесения его с понятием аксиомы и фикции автором использован научный аппарат и наиболее актуальные концепции философии, лингвистики и математики.

Научную новизну исследования подтверждает то, что многие положения, выносимые на защиту, выдвигаются в юридических науках впервые. В общей теории права, науке уголовного права и иных отраслевых направлениях знания никогда прежде самостоятельно не исследовались, к примеру, вопрос о соотношении презумпции знания закона и принципа несущественности (неизвинительности) юридической ошибки, вопрос об условиях статистической обоснованности презумпции знания закона и проблема очевидности правовых предписаний.

Положения, выносимые иа защиту:

Естественная (общелогическая) презумпция - это достаточно обоснованное вероятностное суждение (предположение) об истинности элементов некоторого достаточно многочисленного класса, рассчитанное на заранее не определенное количество элементов этого класса и, как следствие этого, допускающее возможность неоднократного использования и неоднократного опровержения.

В основе многих норм права лежат те или иные естественные презумпции, как устойчивая форма выражения человеческих знаний. Но наличие юридической презумпции можно констатировать лишь тогда, когда в правовом источнике закреплено достаточно обоснованное предположение, допускающее возможность доказательного опровержения.

В плане статистической обоснованности предположение о знании закона является динамической категорией и в каждый конкретный промежуток времени, в зависимости от точки приложения, может быть отнесено либо к классу презумпций, либо к классу фикций.

Необходимо разделять предположение о знании закона и юридический принцип, согласно которому незнание закона считается фактом, имеющим ограниченное или не имеющим никакого юридического значения (несущественным), а в сфере реализации юридической ответственности, в частности, - не способным исключить вину лица (неизвинительным). Несмотря на то, что его содержание обращено к праву, общелогическое предположение о знании закона есть категория неправовая, скорее этическая. В свою очередь, правило несущественности (неизвинительности) юридической ошибки, являющееся наиболее привычной формой выражения юридических последствий использования предположения о знании закона, играет в системе позитивного права роль одного из ведущих принципов, а в правовом сознании - роль одной из основных, но, подчеркнём, возможных правовых аксиом.

В контексте уголовного права знание закона следует понимать, прежде всего, как осознание субъектом преступления противоправности совершаемого деяния. При таком понимании в отечественном уголовном праве действуют принцип несущественности (в том числе неизвинительности) юридической ошибки и фикция знания закона, имеющие определённые границы действия (которые в основном совпадают с пределами действия уголовных законов), знающие строго определённые случаи неприменения и не допускающие легальной возможности прямого опровержения.

На базе рассмотрения условий статистической обоснованности предположения о знании закона делается вывод о том, что уголовный закон долэ/сен использовать юридическую ошибку субъекта в качестве факта, имеющего ограниченное юридическое значение (выступающего, например, в роли смягчающего обстоятельства, обстоятельства, устраняющего умысел, или обстоятельства, в определённых случаях исключающего вину лица), но не может не учитывать его вовсе.

Для определения существенности (юридической значимости) правовой ошибки в уголовном праве предлагается использовать признак реальности и свойство относимости (релевантности) ошибки. Реальность - это действительное наличие ошибки. Релевантность ошибки выражается в отношении соответствующих норм права к установлению оснований и условий уголовной ответственности.

Неопровержимый характер принципа несущественности (неизвинительности) юридической ошибки в уголовном праве претит последовательному воплощению идеи свободы воли и реализации принципа субъективного вменения. С точки зрения идеи свободы воли и принципа субъективного вменения юридическая ошибка в отдельных случаях может рассматриваться в качестве извинительного (устраняющего вину лица) обстоятельства, что подтверждает практика применения УК РФ.

К критериям извинительности юридической ошибки отнесены непреодолимость и (или) закономерность ошибки. Непреодолимость ошибки означает отсутствие у субъекта реальной возможности её избежать (отсутствие возможности осознания противоправности). Отсутствие долженствования осознания противоправности рассматривается в качестве обстоятельства, исключающего преступность деяния. Закономерность ошибки состоит в наличии у субъекта достаточных оснований полагать, что совершаемое им деяние является правомерным.

Последствия извинительной юридической ошибки разумно урегулировать в УК РФ с помощью введения нормы-исключения, устанавливающей право суда признать лицо невиновным в силу неосознания им противоправности деяния. Регламентацию нормы- исключения следует объединить с фиксацией принципа несущественности (неизвинительности) юридической ошибки как общей нормы. С учётом различных вариантов размещения этих норм в Общей части УК предлагается дополнить ст. 28 частью третьей следующего содержания: "3. Незнание закона не освобоэюдает от уголовной ответственности. Однако суд вправе с учетом всех обстоятельств дела признать деяние совершенным невиновно, если будет установлено, что лицо, его совершившее, не осознавало противоправности своих действий (бездействия) и не могло ее осознавать либо имело достаточные основания полагать, что оно действует (бездействует) правомерно."

Теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования.

Результаты исследования позволяют снять ряд существующих противоречий в науке уголовного права и расширяют границы понимания презумпций, сложившиеся в общей теории права. Практическая значимость исследования состоит в том, что оно содержит обоснованные предложения по реформированию уголовного законодательства, а отдельные положения, выносимые на защиту, могут быть учтены в практике расследования и рассмотрения уголовных дел.

Апробация результатов диссертационного исследования. Основные положения диссертации отражены автором в 20 публикациях, включая 2 публикации в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, рекомендованных ВАК РФ. Результаты исследования освещались на ряде местных, региональных, всероссийских и международных научных и научно-практических конференций, конференциях аспирантов, а также на"научно-методических семинарах.

Выносимые на защиту результаты исследования получили апробацию в рамках региональных и всероссийских олимпиад и конкурсов научных работ, в числе которых: ежегодный областной конкурс Губернатора Ярославской области на лучшую научно- исследовательскую работу (2005, 2006 г. - дипломы победителя в секции общественных наук); заключительный тур (выступление с докладом) Всероссийской студенческой олимпиады по юриспруденции, проходивший на базе МГЮА (2006 г. - диплом победителя); Всероссийский открытый конкурс на лучшую научную работу студентов вузов по естественным, техническим и гуманитарным наукам (2006, 2007 г. - медали "За лучшую научную работу").

Структура работы определяется целями и задачами исследования, включает в себя введение, 4 главы, объединяющие 15 параграфов, заключение, список использованных источников и 4 приложения.

Место предположений в познании. Релятивность истины и методологические основы научного исследования

На языке формальной логики предположение есть суждение вероятностной истинности, которое может быть как истинным, так и ложным. В общей философии, общественно-гуманитарных, естественных и технических науках под истинностью подразумевается соответствие положения некоторому критерию проверяемости: теоретической или эмпирической.

Человечество беспрестанно строит догадки. За пределами доступного знания фактов, в пределах доступного понимания и доступного пониманию истории, метеорологии, политике, экономике, праву, философии, математике и т.д., на доступных им языках каждый индивид, отдельные общности людей и все человечество в целом выдвигают предположения о том, что могло быть, о том, что может быть или будет, предположения о себе и о других, о победителях и о проигравших, предположения относительно погоды, урожая, войн, кризисов, инфляции, человеческой природы...

Причины существования предположительных суждений, как мы полагаем, составляют те же факторы, которые обуславливают формирование различных концепций и критериев истины: стремление человека к познанию и убежденность в принципиальной познаваемости действительности, с одной стороны, и ограниченность человеческих возможностей, - с другой. Человеческое мышление устроено таким образом, что в попытке осознать течение времени, весь внутренний и весь окружающий человека мир, создав их целостную и управляемую картину, оно стремится выйти за рамки доступного непосредственному воздействию, восприятию, осознанию, памяти и выражению человека, поместив слова-мысли в рамки созданных человечеством языковых систем описания и теоретических систем объяснения действительности.

"Большинство не мыслят вещи такими, какими встречают их, и, узнав, не понимают, но воображают", - сказал Гераклит Эфесский1. Очевидно, что в большей или меньшей мере возможности каждого отдельного человека в познании истины ограничены. Как устанавливает экспериментально подтвержденный гносеологический принцип А.Н. Колмогорова, в мышлении и творчестве человека проявляется только тенденция к поискам наиболее простых (оптимальных) решений, а потому каждый человек в той или иной мере интерпретирует, объясняет, угадывает. Способности к познанию групп и сообществ людей определены, как минимум, возможностями воздействия данных групп и сообществ людей на действительность, а также средствами и потенциями обращения информации. "Говорить значит не передавать свою мысль другому, а только возбуждать в другом его собственные мысли", - писал в 1930 г. гениальный советский филолог A.A. Потебня. Кроме того, с точки зрения достоверности знаний, каждый человек и каждое поколение людей может относительно достоверно воспринимать лишь настоящее и знает, по большому счету, только собственную версию истории - мышление не ведает чужого опыта и отрицает старые системы мировосприятия, переписывая историю и превращая знания в мнения и артефакты до тех пор, пока не забываются источники и не стираются сами системы выражения этих знаний. Поэтому, перефразируя Гераклита, мы утверждаем, что большинство вещей не мыслятся нами такими, какими мы их встречаем, и не понимаются нами правильно, когда мы их узнаем.

Почву для выдвижения любых предположительных суждений составляет мыслимая всеобщая закономерность и взаимообусловленность процессов и явлений действительности4. Процессы и явления реальности как они есть, во всем их многообразии и многогранности, уникальны и неповторимы. Однако механизм познания этих явлений и процессов личностью и обществом устроен таким образом, что в результате выявления во всем их множестве родственных или тождественных черт, человек постоянно обобщает накопленный опыт и конструирует на основе избранных им критериев определенные группы, классы и т.д. сходных, типичных, повторяющихся явлений и процессов. Отталкиваясь от сделанных обобщений, человек выводит связи и закономерности между отдельными фактами, констатируя меру необходимости и устойчивости их повторения и полагаясь на подчинение фактов созданным познавательным схемам. Выявленные закономерности, определяя меру истинности суждений о фактах, определяют, тем самым, условия выдвижения конкретных предположений.

В достаточно развитых видах познавательной деятельности человек оперирует преимущественно отвлеченными и обобщенными категориями. В высших уровнях когнитивной деятельности человек оперирует целыми системами абстрактных знаний, выражающими информацию об объектах познания в языковых (знаковых) формах и располагающих знания в определенном порядке. Приближенно системы объяснения мира и системы языкового описания знаний - это дедуктивные формальные системы, поскольку познание внутри данных систем направлено преимущественно от общего к частному. Дедуктивные системы строятся из утверждений, располагающихся в определенной иерархии и обладающих различной степенью общности. Существуют утверждения наивысшего порядка и наибольшей степени общности, содержание и само существование которых в рамках данных познавательных систем не оспаривается и не доказывается - эти фундаментальные положения не выводятся из комплекса прочих положений системы, напротив, на их основе формулируются и интерпретируются все положения, составляющие рассматриваемые дедуктивные системы. Вне зависимости от области применения такого рода положения можно объединить общим термином "аксиома", за которым будут скрываться, например, презумпции. Аксиоматический характер положения, по большому счету, определяют не его фактическая данность, структура или содержательные элементы, но семантические условия выражения его истинности в соответствующей системе познания.

Можно принять в качестве общего места то обстоятельство, что эмпирическая картина мира обновляется и развивается непрерывно. До известного предела вслед за ней развиваются существующие в рамках конкретных формальных систем обобщенные построения, их интерпретация и форма выражения. Однако, по мере накопления фактического материала, для каждой системы рано или поздно наступает тот порог, за которым интерпретация реальных жизненных ситуаций сложившимися понятийными и языковыми средствами с неизбежностью приводит либо к неразрешимым противоречиям между вышестоящими положениями, либо к нарушению принятых правил "общения".

Мы утверждаем, что возможности выражения истины и потенциал самосохранения любых дедуктивных построений и систем в целом закономерно ограничены. Вместе с тем, процесс устаревания систем человеческих знаний - это бесконечный естественный процесс развития познания, в результате которого старые системы, без полного отказа от их достижений, заменяются новыми, охватывающими ранее выдвинутые положения, но пересматривающие их место в иерархии элементов системы и объясняющие их посредством введения новых аксиом и менее общих категорий.

Примечателен факт сосуществования конкурирующих дедуктивных систем, т.е. создающих различное описание и объяснение одних и тех же аспектов реальности, противоборствующих систем. Состав наиболее общих и менее общих положений конкурирующих дедуктивных систем, а также их наполнение и интерпретация могут существенно отличаться вплоть до прямо противоположных трактовок. Сама возможность появления противоборствующих систем познания объясняется, как мы полагаем, ограниченностью их выразительных схем. С точки зрения любых более развитых и более общих дедуктивных систем, образующие вершину пирамиды каждой нижестоящей системы абстракции являются разновидностями суждений, истинность которых относительна и может признаваться неоспоримой только внутри соответствующих нижестоящих систем. Отличие между конкурирующими системами знаний в целом состоит в степени адекватности отражения действительности - не более, но и не менее.

Понятие естественной презумпции знания закона

Юридический характер предположение о знании закона приобретает, получив прямое или косвенное закрепление в тексте формального источника права - нормативно- правовом акте либо, если это допустимо в рамках конкретной правовой системы, в правовом прецеденте. Данное предположение редко находит прямое легальное воплощение и чаще всего выражается косвенно. Главной сферой применения предположения о знании закона является сфера реализации юридической ответственности, в которой предположение обычно выдвигается в отношении факта понимания противоправности совершенного деяния субъектом правонарушения.

С точки зрения права неопровержимое предположение - это обычная фикция, норма-предписание, лишенная вероятностных значений. Поэтому юридической презумпцией знания закона мы будем называть лишь предположение, допускающее опровержение.

Главное, что отличает презумпцию от опровержимой формы фикции - это высокая степень обоснованности предположения, или большая вероятность истинности предполагаемого факта. Заведомо ложный характер посылок формально опровергаемого предположения автоматически превращает его в фикцию. О фиктивном характере правовой конструкции свидетельствует и просто статистически низкая вероятность существования предполагаемого факта, когда предположение из случайно ложного превращается в случайно истинное. В этом плане презумпция ут фикция всегда чрезвычайно близки: "В основе презумпции лежит высокая степень вероятности, а фикция придаст правовое значение заведомо не существующему или маловероятному, или тому, вероятность чего неизвестна" 00. Более подробно об этом мы поговорим в следующем параграфе.

Назначением юридической презумпции знания закона и прямыми последствиями её использования (равно как и любой другой юридической презумпции), по нашему мнению, являются определение предмета доказывания и распределение бремени доказывания, в данном случае возлагающее обязанность по предоставлению доказательств юридической ошибки на лицо, ссылающееся на незнание соответствующей нормы права. В этом смысле близко к правовой презумпции знания закона по содержанию и целям использования находится так называемая фактическая презумпция знания закона, которая складывается в правоприменительной практике, но, несмотря на отсутствие легального закрепления, действует подобно юридической презумпции. В силу родственного характера.этих категорий большинство положений, выводимых нами для юридической презумпции знания закона, равно применимо к соответствующей фактической презумпции.

Юридическая презумпция знания закона ориентирована на конкретные обстоятельства реальной жизни и в силу этого всегда предметна - ее действие направлено на знание конкретных правовых норм конкретными адресатами презумпции. В силу своей юридически обязательной природы, правовая презумпция знания закона, по общему принципу, не должна применяться в отношении лица, не являющегося непосредственным адресатом нормы права, знание которой предполагается, если знание таковой не вменено ему в обязанность. Установление факта знания правовой нормы лицом, на которого сама норма права или обязанность знания таковой не распространяются, с1е ]иге требует предоставления доказательств.

Обычно, говоря о презумпции знания закона, используют формулировку "незнание закона не освобождает от ответственности". Одновременно утверждают, что презумпция знания закона - это предположение об известности закона. Ставя последствием ее применения не просто невозможность бездоказательной ссылки лица на наличие правовой ошибки, а юридически несущественный характер подобной ссылки, исследователи, как правило, указывают на материально-правовую природу презумпции знания закона. Как это соотнести с нашим пониманием презумпций?

В основе действия позитивного права лежит обязательный характер установлений законотворца. Согласно ч. 2 ст. 15 Конституции РФ органы государственной власти, органы местного самоуправления, должностные лица, граждане и их объединения обязаны соблюдать Конституцию и законы. За обязанностью соблюдать требования права мыслится всеобщая обязанность эти требования знать, ибо выстраивание поведения в соответствии с определенными правилами в целом мыслимо лишь при ознакомлении с ними. Однако закона, который устанавливал бы такую обязанность, мы не найдем. В отдельных правовых институтах существуют лишь правила, предписывающие обязанность того или иного лица знать конкретные правовые акты. Тем не менее, обязанность знания действующих правил каждым, кому эти правила адресованы, никем не оспаривается, и правовая система в общем и целом остается "равнодушна" к возможности незнания закона отдельными лицами. Наиболее цельно данная идея выражена постулатом "ignorantia (error) juris (semper) nocet" , суть которого сводится к тому, что, по общему правилу, никто не может отговариваться незнанием или непониманием содержания требований права. Действительно, правовое неведение всегда претит установленному правопорядку. Говоря словами Н.С. Таганцева: "Практическими основаниями положения "ignorantia juris semper nocet" ставят невозможность охраны общественного порядка и спокойствия при допущении оправдания ссылкой на незнание запрещенности учиненного: все требования власти и ее органов сделаются эфемерными при признании такого верховенства личного усмотрения над требованиями закона" .

Последствия незнания закона, в зависимости от рассматриваемой области права, могут проявиться в различных формах: от процессуальной санкции ничтожности, например, до привлечения лица к ответственности, несмотря на непонимание им противоправности содеянного. Последняя трактовка ("ignorantia juris neminem excusat"), кстати, приобрела наибольшее значение в юридической практике. Норма "незнание закона не освобождает от ответственности" имела прямую прописку в ст. 67.4 Конституции

РСФСР от 12 апреля 1978 г. и ст. 62 Основных законов Российской империи. В настоящее время в российской системе права она не имеет прямого закрепления, хотя в том или ином формате применяется повсеместно.

Несмотря на различие форм проявления последствий незнания закона, их материально-правовой смысл, как правило, сводится к тому, что незнание содержания определенных норм права, по общему правилу, не влияет на наступление правовых последствий, предусмотренных этими нормами, - это читается уже в самой формулировке постулата "ignorantia juris nocet" на латыни. Общий характер последствий указывает на стоящий за ними единый принцип. Мы полагаем, что это самостоятельный юридический принцип, наиболее полно отражающий в системе позитивного права содержание естественной презумпции знания закона.

Юридический принцип, согласно которому незнание закона считается обстоятельством, играющим ограниченную роль либо вовсе не имеющим юридического значения (несущественным), а в сфере реализации юридической ответственности, в частности, - не влияющим на вину (неизвинительным), можно обозначить как принцип несущественности (неизвинительности) юридической ошибки. Нам нравится словосочетание правовое неведение, навеянное мыслью о невозможности познания всех законов. Хотя терминология здесь может быть иная, и рассматриваемый принцип можно соотнести, например, с правовым незнанием, правовым заблуждением, незнанием закона 1 и т.д. В сфере уголовного права устоялся термин "юридическая ошибка" , поэтому привычнее звучит обозначение "принцип несущественности (неизвинительности) юридической ошибки". Содержание принципа несущественности юридической ошибки, а равно содержание принципа-антагониста составляет определение юридически значимых границ незнания закона. Образно говоря, принцип несущественности (или принцип существенности) юридической ошибки - это преломление на право всеобщей моральной обязанности знать законы через призму свободы воли.

Грань между принципом существенности и принципом несущественности юридической ошибки весьма абстрактна, но понятна - она определяется доминирующей тенденцией. Установленные границы действия и категоричность формулировки данной пары принципов определяют ситуации и условия, при которых ссылка лица на незнание закона может быть признана существенной, то есть играющей юридическую роль. В сфере юридической ответственности, кроме того, эти принципы отражают обстоятельства и причины возникновения юридической ошибки, указывающие на её извинительный, то есть исключающий вину, характер либо устанавливают возможность или порядок признания существенной ошибки исключающей ответственность.

Отражение предположения о знании закона и принципа несущественности юридической ошибки в уголовном законодательстве

Выдвижение юридической презумпции или фикции знания закона и применение принципа несущественности юридической ошибки имеет дедуктивную природу - общие положения распространяются на частные случаи использования. В той или иной правовой области состав фактов, необходимых для выдвижения и использования юридической презумпции (фикции) знания закона или для применения принципа несущественности правового неведения, может включать в себя самые разнообразные условия. Однако, как правило, данные правовые категории формулируются универсально либо не имеют прямого воплощения, и потому действуют в общей форме применительно ко всем гражданам, без каких-либо дополнительных условий и требований, кроме, разумеется, действующих ограничений применения соответствующего института или отрасли права.

Единственное общее ограничение, которые мы можем вывести из юридически обязательной природы юридической презумпции «знания закона и принципа несущественности юридической ошибки - это то, что обе правовые конструкции применяются лишь к тем лицам, в отношении которых действуют соответствующие правовые нормы или на которых распространяется юридическая обязанность знания соответствующих правовых норм. За этими рамками правовая ошибка лица de jure не может влечь никаких негативных правовых последствий. С другой стороны, фикция знания закона может быть использована абсолютно в любом случае и положении дел. Хотя все то, что будет сказано ниже, по нашему мнению, должно учитываться и при использовании фиктивной формы выражения предположения о знании закона.

В настоящем параграфе мы сгруппировали дедуктивные правила выдвижения общелогической презумпции знания закона. С точки зрения формальной логики правила выдвижения естественной презумпции знания закона определяют правила выдвижения так называемой юридической презумпции знания закона, предостерегая правоприменителя от превращения ее в заведомо ложную конструкцию. Нарушение данных правил также приводит к повреждению логической целостности принципа несущественности юридической ошибки. На практике, однако, этот логический формат в подавляющем большинстве случаев не соблюдается. Стоит признать и то, что его соблюдение не всегда соответствует природе регулируемых отношений. В то же время нижеприведенные правила в той или иной мере реализуются в рамках использования основных общеправовых и межотраслевых принципов.

Итак, выдвижение и применение общелогического предположения о знании закона имеет дедуктивную природу: если закон существует, то обобщенный презумптивный вывод "закон известен" примеряется к единичному случаю и имеет своим адресатом конкретное лицо. Опровержение презумпции знания закона есть вопрос факта и доказательств. Исчерпать основания опровержения презумпции знания закона невозможно. Однако, исходя из дедуктивного механизма применения презумпции, можно установить ряд общих аргументов, неизбежно ведущих к ее оспариванию.

Мы полагаем, что в качестве обязательного и очевидного минимума фактического состава, необходимого для выдвижения общелогической презумпции знания закона, хотя бы и не выражаемого прямо при ее построении и использовании, следует выделить три обстоятельства: 1) наличное существование нормы права на момент презюмируемого знания, в зависимости от принятого в данной правовой системе порядка придания распоряжениям законотворца общеобязательной силы; 2) публичная доступность нормы права на момент презюмируемого знания, с учетом процедуры провозглашения правовых норм; 3) способность адресата презумпции к познанию и самоопределению на момент презюмируемого знания. Первые два обстоятельства характеризуют наличный факт, достаточный для выдвижения презумпции знания закона - факт существования закона, последнее обстоятельство в общей форме характеризует презюмируемый факт.

Отсутствие (недостоверность) хотя бы одного из этих трех обстоятельств явно указывает на невозможность существования презюмируемого факта. На этой основе нам удалось сформулировать четыре положения, которые характеризуют случаи недопустимости выдвижения презумпции об известности правовых норм и обладают достаточной логической строгостью для того, чтобы называть их правилами.

Прежде всего, выдвижение презумпции знания закона недопустимо, если норма права вступила в силу после наступления момента, на который направлена презумпция - например, после совершения акта поведения, понимание правовой природы которого презюмируется. В противном случае отправная точка становится недостоверной, и естественное предположение относительно известности правовой нормы автоматически превращается в фикцию.

По нашему мнению, идентичная ситуация имеет место при использовании аналогии закона или аналогии права - и в том, и в другом случае норма права, знание которой может охватывать рассматриваемая нами естественная презумпция, отсутствует. Таким образом, в случае использования аналогии закона или права выдвижение презумпции знания закона также недопустимо.

В действующей российской правовой системе можно обнаружить частичное легальное закрепление указанных выше идей. Согласно ч. 1 ст. 54 Конституции РФ, закон, устанавливающий или отягчающий ответственность,- обратной силы не имеет. Новый закон применяется, только если после совершения правонарушения ответственность за него устранена или смягчена. В соответствии с ч. 2 ст. 54 Основного закона РФ, никто не может нести ответственность за деяние, которое в момент его совершения не признавалось правонарушением.

Предположение, закрепляемое естественной презумпцией знания закона, вправе претендовать на истинность лишь в том случае, когда граждане имеют доступ к ознакомлению с правовыми актами. С учетом этого правила выдвижения презумпции знания закона дополняет требование публичной доступности (официального опубликования) источника правовой нормы на момент презюмируемого знания. Современное российское право, восприняв древнее правило: "Non obligat lex nisi promulgata" , - в качестве обязательного условия применения нормативного акта ставит его официальное опубликование для всеобщего сведения. По мнению A.A. Тилле: "От опубликования (помещения полного и точного текста нормативного акта в особом общедоступном официальном органе - И.Г.) надо отличать публикацию нормативного акта - помещение полного и точного его текста в иных изданиях, передачу текста по радио и иные не установленные специально законом способы доведения содержания этого акта до всеобщего сведения, не влияющие на вступление его в силу.

Оценка института юридической небрежности

1. Онтологически любая презумпция представляет собой предположение. Общим местом для понимания предположений, как гносеологического феномена, является то, что они имеют вероятностный характер истинности: при данных критериях истинности предположение может быть либо истинным, либо ложным. Отталкиваясь от идей о семантической природе истины и о преходящей коммуникативной природе инструментов её выражения мы провели анализ использования различных категорий, обозначаемых термином "презумпция" на уровне общеупотребительной и специальной лексики в естественных науках, праве, истории, психологии, философии, математике, лингвистике и других областях познания. На основании этого мы пришли к выводу, что многим из таких категорий соответствует типичный логико-лексический приём, или типичная познавательная схема, оперирующая вероятностными суждениями и их связками, - логико-лексический приём презюмирования. Суть данного приёма состоит в выведении проверяемых следствий из вероятностного основания (суждения или закономерности), которое не проверяется в рамках верификации следствий. Инструментальная ценность приёма презюмирования сводится к определению "точки отсчета" или фиксации "шага" познания. В зависимости от степени обоснованности и некоторых иных факторов, приём презюмирования используется в различных сферах и на различных уровнях познания - от пресуппозиций в лингвистике до общелогических презумпций в судебной психиатрии, например.

2. Среди всех вероятностных конструкций, строящихся на основании единого приёма презюмирования, мы выделили модель естественной (общелогической) презумпции, как устойчивой автономной формы и характерного типа предположения. Естественная (общелогическая) презумпция - это достаточно обоснованное вероятностное суждение (предположение) об истинности элементов некоторого достаточно многочисленного класса, рассчитанное на заранее не определенное количество элементов этого класса и, как следствие этого, допускающее возможность неоднократного использования и неоднократного опровержения. Для лёгкости представления мы объединили признаки естественной (общелогической) презумпции в общую структуру. Структура любой общелогической презумпции, по нашему представлению, складывается из трёх пластов, соответствующих условиям установления предположения, его применения и опровержения.

Первый пласт - основание презумпции. Поскольку естественные презумпции, как специфический тип предположений, рассчитаны на длительное действие в отношении достаточно многочисленного класса явлений, их основание представляют достаточно обоснованные статистические, или вероятностные, закономерности. Вероятностную закономерность, выражаемую презумпцией, можно условно представить так: "если А(х) есть истина, то, вероятно, Р(х) есть истина". На основании анализа презумпций в различных сферах их использования мы можем утверждать, что таковые далеко не всегда имеют прямую индуктивную природу и прямое эмпирическое обоснование. Мы полагаем, что высокую степень вероятности истинности презумпции может обеспечивать любая статистическая закономерность, достаточно обоснованная математически. Так, например, в основе действия общелогической презумпции добропорядочности людей, частным проявлением которой служит юридическая презумпция невиновности, лежит простое статистическое правило. Данная презумпция всегда применяется к отдельно взятому нарушению и конкретному нарушителю определенной нормы поведения. Каждое нарушение соответствующей нормы поведения может быть совершено ограниченным количеством лиц (одним лицом или группой), составляющим лишь незначительную часть всех людей, на которых распространяют свое действие соответствующие системы правил. Вероятность совершения конкретного нарушения определенным человеком составляет, соответственно, ничтожно малую величину - помимо ограниченной группы лиц или одного лица, совершившего деяние, все прочие адресаты соответствующих правил поведения невинны (добропорядочны).

Второй пласт - умозаключение из закономерности, лежащей в основании презумпции (собственно предположение). Упрощенно: "если А есть истина и не доказано, что Р есть ложь, то Р есть истина".

Выдвижение и применение презумпций имеет дедуктивную природу - обобщенное суждение распространяется на частные случаи. Соответственно, третий пласт презумпции составляет презумптивный вывод - частное суждение, выдвигаемое в каждом случае использования презухмпции. Упрощенно: "Р есть истина".

3. Границу между презумпцией и прочими типами предположений (версией и гипотезой) провести достаточно просто. Аксиому и презумпцию сближает их самоочевидный, с точки зрения практики, характер. Более того, роль многих аксиоматических положений в соответствующих областях знаний играют типичные презумпции. В то же время, аксиоматический характер определяется не эмпирической или логической данностью положения, а его семантической неопределенностью внутри соответствующей системы познания.

Наиболее близки презумпция и фикция. Можно выделить различные значения понятия "фикция": общеупотребительное, философское (общелогическое), правовое.

Общим для них является то, что фикция означает недостоверное, заведомо или закономерно ложное суждение. Нарушение отдельных условий построения и выдвижения естественной (общелогической) презумпции неизбежно превращает её в фикцию. Так, фиктивным является предположение, не отражающее высоко обоснованную статистическую закономерность или достаточно обоснованное умозаключение из таковой. Фиктивным является предположение, не допускающее возможности опровержения (типа "если А есть истина, то каждое Р есть истина"). Неопровержимый тип формулировки предположения исключает учёт вероятности того, что презюмируемый факт может быть ложным. А при успешном доказательстве факта, противоположного презюмируемому, работает правило абсурда: "если А есть истина и Р есть ложь, то Р есть истина". Фиктивным, наконец, является частное суждение, выдвигаемое на основании естественной презумпции, но с нарушением правил дедуктивного вывода, а именно: при ложности условий, заданных выражаемым презумпцией умозаключением; при доказанности истинности несовместимого суждения.

Презумпция знания закона

Согласно этой общеправовой презумпции предполагается, что каждый субъект права должен знать законодательство, под действие которого он подпадает в тех или иных случаях, а незнание норм правовых актов ипо этой причине их игнорирование, нарушение не освобождает этого субъекта от неблагоприятных с его точки зрения последствий и(или) предусмотренной законодательством санкции. Иначе говоря, граждане должны помнить известный постулат, уходящий корнями еще в римское право,- незнание закона не освобождает от ответственности.

Основаниемэтой презумпции фактически выступает пункт 3 статьи 15 Конституции Российской Федерации, закрепляющий, что законы подлежат официальному опубликованию, а неопубликованные законы не применяются. При этом любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения.

Так, на основании части 5 статьи 26 Федерального закона от 28 декабря 2013года №400-ФЗ « О страховых пенсиях » пенсионер обязан извещать пенсионный орган о наступлении обстоятельств, влекущих за собой изменение размера пенсии или прекращения ее выплаты, в том числе об изменении места жительства, не позднее следующего рабочего дня после наступления соответствующих обстоятельств.

Данные обстоятельства достаточно многообразны и связаны с условиями установления и выплаты определенных видов пенсий.Перечислим основные из них: изменение числа иждивенцев, с учетом которых определен размер пенсии; возобновление работы или иной деятельности, в период которой гражданин подпадает под режим обязательного пенсионногострахования, если выплата пенсииили выплаты пенсионного характера зависят от названного факта (к примеру,социальная пенсия по старости, « безработная пенсия » ст.32 Закона РФ от 19.04.1991 года № 1032-1 « О занятости населения в РФ », дополнительное материальное обеспечение за особые заслуги, федеральная социальная доплата); прекращение лицом, получающим пенсию по случаю потери кормильца, обученияпо очной форме ранее достижения возраста 23 лет или его поступление на военную службу; назначение пенсии по линии другого пенсионного ведомства; выезд на постоянное место жительства за пределы территории нашей страны в иностранное государство, что особенно актуально в случае, кода пенсионер выезжает в государство, с которым Россией заключен международный договор, согласно которому обязательства по пенсионному обеспечению несет государство, на территории которого лицо проживает (так называемый территориальный принцип построения международных договоров в пенсионной сфере).

Согласно ст. 29 Закона от 28.12.2013 № 400-ФЗ в случае нарушения пенсионером этой обязанности на него территориальныморганом ПФР при наличии оснований может быть наложена санкция в виде имущественного взыскания- удержания из пенсии излишне выплаченных сумм.

Безусловно, что рассматриваемаятема предполагает необходимость проведения органами ПФР широкой информационно — разъяснительнойработы об упомянутых обязательствах пенсионера и последствиях их несоблюдения. Граждане должны предупреждаться об этом при каждом обращении в территориальные органы ПФР, в том числе путем проставления отметок об ознакомлении в соответствующих заявлениях. Вместе с темпри возникновении неблагоприятных последствий (излишние расходы бюджета ПФР)в связи с нарушением пенсионером обязанности по информированию пенсионного органа об указанных выше обстоятельствах, какие- либо ссылки гражданина на незнание нормпенсионного законодательства не учитываются этим органом при вынесении правоприменительного решения. В этом случае применяется презумпция знания закона.

Эта же презумпциядействительна и при возникновении споров пенсионных органов и граждан в части срока назначения страховой пенсии по старости, когда гражданин обратился за пенсией позднее возникновения права на нее (например, спустя 5 месяцев после достижения пенсионного возраста) и настаивает, ссылаясь на незнание закона и свою субъективную уверенность в том, что пенсия в любом случае назначается мужчинам с 60 лет, на ее назначении именно со дня своего рождения. Могут быть и другие похожие случаи обращения граждан за пенсией, в том числе досрочной, значительно позднее возникновения права не нее.В таком случае надо помнить, что заявительный характер возникновения пенсионных правоотношений, закрепленный действующим законодательством, еще никто не отменял.

Современная юридическая техника располагает широким арсеналом средств. Одним из таких средств является презумпция. Презумпции можно найти практически во всех отраслях права, где они зачастую играют первостепенную роль. Более того, презумпции могут составлять основу правоприменительной практики, как например это происходит с презумпцией невиновности в уголовном праве. Однако не следует забывать, что презумпция является абстрактным предположением, то есть применима к конкретному случаю при учёте особенностей и частностей. Помимо этого, презумпция предполагает доказательство противной стороной факта обратного, что может внести в ряд дел определённую сложность, которую не всегда можно признать обоснованной. Но необоснованность - скорее исключение, нежели правило. Презумпции не вводятся отдельными законодательными актами, а в составе акта, где содержится конкретная презумпция, она особо не выделяется. Так, уже упомянутая выше презумпция невиновности содержится в статье 49 Конституции Российской Федерации. Таким образом, презумпции, содержащиеся в праве, зачастую скрыты, но сложно преувеличить их значение.

Понятие презумпции.

На сегодняшний день существует множество определений понятия правовая презумпция, многие из которых, однако, очень схожи. Термин происходит от латинского «praesumptio», переводимого как преждевременное пользование, заблаговременное использование, предположение, ожидание. Самая общая формулировка определения правовой презумпции будет звучать как «средство юридической техники, заключающееся в признании фактов, связей, явлений, ситуаций истинными, пока не будет доказано обратное». Можно рассмотреть и несколько более конкретное определение: «закреплённое в нормах права предположение о наличии или отсутствии юридических фактов, основанное на связи между ними и фактами наличными и подтверждённое предшествующим опытом» . Раскрыть приведённые определения можно с помощью признаков правовой презумпции:

1. характер предположения;
2. обобщение в презумпцию опыта, накопленного за длительный период;
3. весьма значительная степень достоверности;
4. законодательное закрепление.

С различных позиций рассмотреть сущность презумпции позволяют два различных подхода к пониманию презумпции .

Первый подход – логико-философский, разработанный профессором В. К. Бабаевым. Согласно этому подходу, презумпция – в первую очередь логический приём, продукт индукции. В качестве критерия её эффективности выступает в данном случае достоверность, верное отражение правовой реальности, эффективность в качестве средства познания .

Второй подход – юридический, рассматривает презумпцию не как результат какой-либо деятельности, а как изначально правовое явление. Критерием эффективности в этом подходе служит степень полезности в правовом регулировании, то есть подход можно обозначить как утилитарный.

Оба подхода, впрочем, не лишены как достоинств, так и недостатков, скажем, логико-философский подход не позволяет объяснить значения всех презумпций, в том числе одной из базовых – презумпции невиновности, поскольку она на практике не обладает повторяющимся характером, в связи с чем создатель этого подхода профессор В. К. Бабаев предлагал заменить понятие «презумпция невиновности» на «принцип невиновности обвиняемого» . Эта идея, как мы можем наблюдать, не нашла поддержки и не прижилась. Второй же подход более универсален, но имеет другой важный недостаток: игнорируя вероятностный аспект презумпции, этот подход, по сути, разрушает границу между презумпцией и фикцией. По мнению М. Л. Давыдовой любая презумпция сочетает социальную и юридическую стороны . Тем самым, находится некое компромиссное решение, согласующее в определённой мере два описанных выше подхода.

Классификация правовых презумпций.

Известно несколько вариантов деления презумпций по видам. Эти классификации используют различные критерии, как то сфера действия, возможность опровержения, значимость и т. д.

Профессор В. К. Бабаев разделяет презумпции на два вида :

1. Общеправовые – презумпции, принятые во всех отраслях права; профессор считает, что они уже стали принципами и не могут рассматриваться как средство юридической техники. Примером этого вида служит презумпция знания законов.
2. Презумпции как приёмы юридической техники – презумпции, не достигшие по значимости презумпций-принципов. Роль этих презумпций скромнее роли общеправовых презумпций. Иллюстрирует этот вид презумпция смерти лица, безвестно отсутствующего свыше 5 лет.

Эта классификация, однако, не охватывает всех аспектов регулирования и использования правовых презумпций. Она может быть использована в совокупности с какой-либо иной или как часть более объёмной классификации.

Профессор Т. Д. Зражевская определяет следующую классификацию презумпций, применительно к конституционному праву :

1. презумпция-принцип
2. презумпция компетентности
3. презумпция конституционности деятельности всех участников конституционных отношений
4. презумпция конституционности нормативных правовых актов
5. презумпция добросовестности участников конституционных правоотношений

Данная классификация особенно ценна в силу редкости трудов, затрагивающих проблему презумпций в конституционном праве. Она интересна и с точки зрения обоснования автором выделения приведённых категорий. Тем не менее, тема презумпций в конституционном праве не до конца разработана, не существует фундаментальных трудов, общепризнанных концепций, а где, казалось бы, им ещё существовать, как не в конституционном праве, выстраивающем базу для всего законодательства государства.

Относительно полная классификация презумпций даётся в статье М. Л. Давыдовой и выглядит следующим образом:

1. По способу нормативного закрепления

• прямые
• косвенные

1. По возможности опровержения

• опровержимые
• неопровержимые

1. По способу установления

• императивные
• диспозитивные

1. По отраслевой принадлежности

• материально-правовые
• процессуально-правовые

1. По масштабу действия

• общеправовые
• межотраслевые
• отраслевые

Приведённая классификация собрана из целого ряда источников. Она, бесспорно, хороша тем, что включает достаточный для высокой точности набор критериев. Однако М. Л. Давыдова в своей статье отмечает, что некоторые из этих классификаций являются спорными.

Так, не все авторы выделяют косвенную презумпцию в силу сложности её отыскания в тексте нормативного правового акта, то есть к презумпции предъявляется требование чёткого выражения, что, возможно, создавало бы проблемы, если допустить непризнание косвенных презумпций как таковых. Такой подход является, пожалуй, исключительно позитивистским, ибо, отметая проникновение вглубь нормы, её интерпретацию, он устанавливает слепое следование букве закона, что не всегда может быть признано оправданным. С другой стороны, выделение косвенных презумпций влечёт потерю определённости формы: сохраняя содержание, презумпция утрачивает форму, отсюда возможное злоупотребление выделением значительного количества новых презумпций при признании косвенной презумпции. При этом, смысл презумпции, как лаконичного и практичного регулятора, с таким увеличением их количества, разумеется, пропадёт. Возможно ли сохранение содержания без формы? Как поступать с огромным массивом презумпций, становящимся громоздкой машиной? Одним словом, вопрос остаётся дискуссионным.

Кроме того, могут ли презумпции быть неопровержимыми? Ведь при этом нарушается одно из ключевых свойств презумпции – вероятность. Таким образом, и этот вопрос не прост и требует детального рассмотрения.

Существует вопрос и о классификации презумпций по масштабу действия. Дело в том, что отрасли права тесно взаимосвязаны, кроме того, презумпции, зарождающиеся в одной отрасли, могут со временем вырасти до общеправовых; соответственно многие учёные ставят под сомнение разбиение презумпций на такие группы.

История.

Само происхождение термина «презумпция» указывает на древность этого средства юридической техники. Многие учёные называют презумпцию «разработкой» римских юристов. Однако такой подход является ошибочным: римские юристы не давали ни определения, ни классификации презумпций . Тем не менее, понятие презумпции встречается в Дигестах Юстиниана, причём примерно в 30 контекстах , а также в Институциях Гая, что говорит о существовании презумпции как таковой в древнеримском праве.

Значительное развитие понятийного восприятия презумпции приходится на Средневековье. Средневековые юристы, на основании вышеупомянутых памятников римского права, создают классификацию правовых презумпций, разбивая их на 3 категории: законная опровержимая презумпция, законная неопровержимая презумпция, фактическая презумпция . Классификацию эту нельзя признать сколько-нибудь правильной, ибо она смешивает признаки, по которым презумпции классифицируются: опровержимость и законодательное закрепление. Более того, говоря о классификациях мы затрагивали проблему неопровержимых презумпций и установили наличие внутреннего противоречия в данном понятии.

Несмотря на различные несовершенства законодательной техники разных времён и изменения в правовых концепциях, существуют и в наше время презумпции, пронесённые человечеством сквозь века. Такова, например, известная любому, даже самому юридически неграмотному, человеку презумпция невиновности. Она, кстати, вызывает немало дискуссий в юридическом мире: большинство обвиняемых в уголовных преступлениях являются виновными, поэтому невиновность является здесь скорее исключением, чем правилом, а это уже нарушает один из ключевых признаков презумпции – высокую вероятность. С точки зрения В.К. Бабаева, презумпция невиновности – искусственная презумпция . При этом, сложно оспорить необходимость существования этой презумпции, особенно исходя из концепции гуманности правосудия.

Особо следует отметить презюмирование законности длительных отношений или состояний. Так, в римском частном праве существовал институт «незапамятного времени», при котором законным признавалось существующее положение, когда живущие не помнили иного . В Англии и поныне существует презумпция древности обычая, предусматривающая действие обычая, если будет доказано, что он существовал до 1189 года, в некоторых же случаях достаточно ссылки на обычай . Подобное положение можно, пожалуй, считать типичным для английской правовой системы, учитывая, что в рамках её действуют акты, принятые десятки, а иногда и сотни лет назад. Презумпцию, подобную описанным выше, можно встретить и в российском праве. Это приобретательная давность, описанная в статье 234 ГК РФ.

Интересно также рассмотреть изменения, происходящие с конкретными презумпциями во времени. Это можно сделать на примере презумпции вины в законодательстве Франции. Изначально законодатель с её помощью старался облегчить бремя доказывания для потерпевших, поэтому презюмировалась вина лица, с которого потерпевший мог требовать возмещение. В XIX веке существовали: презумпция вины отца за ущерб, нанесённый действиями ребёнка, проживающего вместе с ним; вины мастера или учителя, если ущерб наносился подмастерьем или учеником; вины работодателя, когда ущерб причинялся служащим при исполнении обязанностей; вины хозяина животного; вины собственника здания . С течением времени происходили изменения: презумпция вины учителя при причинении ущерба учеником была отменена, презумпция вины хозяина животного и презумпция вины работодателя были изменены. Это говорит о том, что презумпции всё же чаще изменяются под воздействием прогресса, развития общественных отношений. Меняются эпохи, отношения в обществе – меняются и законы, регулирующие эти отношения.

Презумпции в конституционном праве.

Конституционная презумпция – разновидность предположения (сформулированного в Конституции РФ и иных нормах конституционного законодательства) о порядке явления и (или) наличии у того или иного субъекта конституционно-правовых отношений определённого юридически значимого качества, не требующего доказательства, из которого следует исходить в правоприменительной деятельности . Приведённое определение достаточно полно отражает сущность конституционной презумпции, но является несколько расплывчатым в части формулировки, которая говорит о порядке явления конституционно-правовых отношений. Если заменить эту часть словами «...о значении существования...», то определение, на наш взгляд, выиграет в плане чёткости и ясности формулировки.

Любопытен взгляд С. А. Мосина на конституционную презумпцию: он различает презумпцию в конституционном праве и в тексте Конституции . В частности, С. А. Мосин относит презумпцию невиновности к конституционным, но не к конституционно-правовым, объясняя это тем, что указанная презумпция не соответствует понятию конституционно-правовой, а относится непосредственно к уголовному праву. Здесь предпочту согласиться с Т. Д. Зражевской, которая, критикуя описанное мнение, напоминает о верховенстве Конституции и подчёркивает неразделимость конституционного и конституционно-правового начал.

Т. Д. Зражевская приводит ряд особенностей, позволяющих выделить конституционно-правовые презумпции из общего массива :

1. Многоуровневость (презумпции закреплены как в тексте Конституции, так и в ином конституционном законодательстве; отдельные конституционные презумпции играют роль общеправовых);
2. Косвенное правовое закрепление категории презумпции (в конституционном праве отсутствует формулировка категории презумпции; большинство конституционно-правовых презумпций формулируется решениями КС РФ);
3. Международно-правовая составляющая (на основании ч. 4 ст. 15 Конституции РФ общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ становятся частью её правовой системы);
4. Возможность опровержения при определённых политических условиях (с изменением правовой и политической действительности в ходе исторического процесса неопровержимые презумпции могут, а зачастую и должны опровергаться).

Также Т. Д. Зражевская касается уже упомянутого нами выше вопроса о возможности существования неоспоримых презумпций и их соотношении с оспоримыми. Проблема существования неоспоримых презумпций разрешается профессором двояко: с одной стороны, неоспоримые презумпции могут с течением времени становиться оспоримыми и опровергаться, с другой стороны, есть неоспоримые презумпции, подкрепляемые явным фактом. Как пример первой приводится ст. 6 Конституции СССР, как пример второй – презумпция нетрудоспособности родителей, которых трудоспособные дети обязаны содержать. Профессор подчёркивает, что конституционно-правовые презумпции составляют базу, фундамент и отнюдь не исключают существования презумпций в иных отраслях и институтах.

Презумпции в гражданском праве.

В современной цивилистике существует целый ряд определений гражданско-правовой презумпции. Так, М. Н. Бронникова определяет гражданско-правовую презумпцию как «правило, содержащее предположение об опровергаемом признаке, характеризующем субъект, объект гражданских правоотношений или юридический факт» . Однако данное определение, как нам кажется, упускает из виду, что признак, которого касается презумпция, не обязательно опровергаемый, т.е. сам признак в конкретном деле может и не опровергаться сторонами, а признаваться безоговорочно.

Известно определение О. А. Кузнецовой, которое гласит, что «гражданско-правовая презумпция есть прямо или косвенно закреплённое в гражданском законодательстве индуктивное вероятное предположение, основывающееся на статической связи действительного и презюмируемого, которое касается юридически значимых обстоятельств и влечёт правовые последствия в виде необходимости его применения, если не будет доказано обратное». Автор отдельно оговаривает, что презумпция может быть как нормой права, так и средством юридической техники . В этом определении значительные сомнения вызывает утверждение, что связь презюмируемого и действительного статична. Скорее наоборот, связь эта динамическая, ибо действительность склонна меняться быстрее, чем правовые нормы, поэтому с изменением условий действительности толкование статично закреплённых презумпций ложится на суд. Кроме того, многие исследователи утверждают, что в отдельных случаях связь реального с презюмируемым вообще формальна, следовательно, нельзя вообще говорить о статике или динамике в ней.

В качестве особенностей гражданско-правовых презумпций необходимо отметить акцентирование внимания на функциональном назначении , тогда как конституционное право акцентирует внимание на сущностной нагрузке презумпций. Также, отсутствие единообразно понимаемых презумпций является особенностью и, одновременно, проблемой гражданского права. Нельзя не согласиться с тем, что проблема требует скорейшего решения и непременного активного содействия со стороны высших судов. Другая особенность обуславливается природой регулируемых отношений: равенство субъектов, автономия воли, имущественная самостоятельность . И ещё одна особенность, описываемая Б. А. Булаевским это широкий функционал гражданско-правовых презумпций . Эта особенность объясняется многообразием интересов и отношений, регулируемых гражданским правом.

Специально хотелось бы отметить важную черту: сама сфера гражданского права характеризуется диспозитивностью, поэтому большинство гражданско-правовых презумпций также диспозитивны, законодатель учитывает свободу воли субъектов гражданско-правовых отношений. Последнее весьма значительно, поскольку тем самым обеспечивается относительная автономия договорных отношений, и гарантируется невмешательство государства в отношения, регулируемые договорным и корпоративным правом, при условии отсутствия в договорах и корпоративных актах противоречий законодательству.

Презумпции в уголовном праве.

Признанным лидером по количеству презумпций в российской правовой системе является гражданское право, за ним следует уголовное право. Именно по количеству, поскольку важность уголовно-правовых презумпций трудно переоценить, они, пожалуй, наиболее социально значимые среди всех презумпций. А. В. Козлов и С. И. Мурзаков выделяют 4 основные отраслевые презумпции уголовного права:

Помимо этого, разумеется, нельзя обойти вниманием такие общеправовые презумпции, как презумпция невиновности и презумпция знания закона. Именно о них большинство правоведов высказывается как о ключевых применительно к уголовному праву. При этом, как нами уже отмечалось выше, презумпция невиновности носит скорее исключительный, чем вероятностный характер, но, несмотря на это, она выполняет свою социально-значимую функцию: защищает обвиняемого от неправомерного лишения свободы.

Необходимо обратить внимание на то, что презумпция невиновности, вопреки мнению некоторых авторов, не является уголовно-правовой, а принадлежит к основополагающим общеправовым презумпциям. Также ошибочным является отнесение презумпции несоответствия нравственным требованиям лица, конфликтующего с уголовным законом, к уголовно-правовым презумпциям. Несмотря на то, что в её названии встречается формулировка «уголовный закон», эту презумпцию следует относить скорее к межотраслевым, поскольку она регулирует ситуации, когда совершивший преступление лишается права занимать определённые должности, что встречается не только в уголовном, но и в административном, банковском праве.

Презумпции в трудовом праве.

В трудовом праве, как и в других отраслях, действуют как общеправовые, так и отраслевые презумпции. Разумеется, отраслевые презумпции имеют в трудовом праве свою специфику, применительно к отношениям данной отрасли.

А. М. Лушников и М. В. Лушникова выделяют в рамках трудового права следующие общеправовые презумпции :

1. Презумпция знания закона, причём применительно не только к государственным, но и к локальным правовым актам;
2. презумпция правомерности правовых актов: профессора отмечают туманность формулировки ТК относительно автоматического неприменения всех противоречащих ему актов;
3. презумпция невиновности и презумпция вины. Здесь профессора утверждают, что презумпция невиновности должна распространяться в основном на работника, а презумпция вины на работодателя. На наш взгляд, это вопиющая несправедливость. Отечественным законодательством работодатель вообще «обижен»: жёстко ограничен круг случаев, когда можно уволить работника, за отказ в приёме на работу работодатель рискует навлечь на себя судебное разбирательство, бремя доказывания практически во всех случаях лежит на нём. Недопустимо презумпцию вины направлять исключительно на работодателя. Что тогда делать с заявлениями главы государства о поддержке бизнеса? Понятно, что поддерживать работника нужно, но создавать такие губительные условия для предпринимателя чревато уходом бизнеса и капитала за рубеж и, следовательно, безработицей. Презумпция невиновности и презумпция вины в равной степени должны действовать на работодателя и работника;
4. презумпция добросовестности, которой авторы придают значительный идеологический и политический вес.

1. Презумпцию трудовых отношений;
2. презумпцию трудового договора, заключённого на неопределённый срок;
3. презумпцию толкования всех неустранимых противоречий и неясностей в действующем трудовом законодательстве в пользу работника;
4. презумпцию недействительности условий договоров о труде, ухудшающих положение работников по сравнению с трудовым законодательством.

Из всех приведённых презумпций, пожалуй, только четвёртую можно в полной мере признать обоснованной и необходимой. Все остальные толкуются авторами, как способ перекладывать бремя доказывания, вину и ответственность с работника на работодателя. Как мы уже отмечали выше, это недопустимо, тем более с точки зрения официальных заявлений и программ поддержки бизнеса. Должен существовать определённый баланс: работник и работодатель должны так осуществлять свои права и исполнять обязанности, чтобы обеспечивать слаженное функционирование фирмы. При этом ничьи права не должны значительно превалировать, должно соблюдаться равенство и защищаться положение как работника, так и работодателя.

Пишина С.Г. Роль гражданско-правовых презумпций в защите прав участников гражданского оборота. С. 457

Лушников А.М., Лушникова М.В. Презумпции в трудовом праве: общеправовые и отраслевые. С. 328–329

В римском гражданском процессе вследствие недостаточности представленных доказательств часто прибегали к презумпциям.

В целом все презумпции в римском праве распадаются на три группы: презумпции, не допускающие против себя никаких доказательств; презумпции, которые чаще всего вводятся законом и считаются презумпциями до тех пор, пока против них не будут представлены доказательства; обыкновенные умозаключения от определенного факта к вероятному последствию <15>.

<15> См.: Салогубова Е.В. Римский гражданский процесс. М.: Городец, 1997. С. 112 - 114.

Общепринятое в гражданском процессе требование, чтобы истец доказал фактические обстоятельства, на которые он ссылается в обоснование своего иска, а ответчик - фактические обстоятельства выдвигаемых ими возражений, не имеет своего применения в отношении фактов общеизвестных и презумпций.

По английскому и французскому гражданскому процессуальному праву презумпциями юридическими (законными) являются предусмотренные правом (законом) предположения, в силу которых при наличии известных условий те или иные факты признаются установленными <16>.

<16> См.: Кейлин А.Д. Судоустройство и гражданский процесс капиталистических государств. Часть -я. М.: Внешторгиздат, 1958. С. 248, 249.

В Англии и Франции проводится различие между юридическими презумпциями неопровержимыми, т.е. не подлежащими оспариванию, и презумпциями опровержимыми, подлежащими оспариванию, в отношении которых допускается представление доказательств для их опровержения, иначе презумпциями условными.

Значение юридических презумпций в английском гражданском процессе не только в том, что юридические презумпции обязывают суд, поскольку они не будут оспорены, но и влекут также и изменения в распределении тяжести доказательств. Те, в чью пользу законные презумпции установлены, освобождаются от их доказывания <17>.

<17> См.: Там же. С. 252 - 254.

Презумпция является прежде всего приемом, посредством которого закон распределяет между сторонами бремя доказывания: презумпция указывает, на ком лежит бремя (т.е. необходимость) доказывания положения, противного презумпции <18>.

<18> См.: Гурвич М.А. Лекции по советскому гражданскому процессу. М., 1950. С. 104, 105.

Все презумпции в российском праве могут быть опровергнуты <19>. <19> См.: Решетникова И.В. Указ. соч. С. 163.

Правовые презумпции сдвигают бремя доказывания, освобождая одну из сторон от обязанности доказывать обстоятельства, на которые она ссылалась <20>. В целом процессуалисты единодушны во мнении о важном значении презумпций при решении вопроса о распределении обязанностей по доказыванию имеющих значение по делу фактов <21>.

<20> См.: Плюхина М.А., Решетникова И.В. Доказывание в судебной практике по гражданским делам. Екатеринбург, 1997. С. 33.

<21> См.: Лилуашвили Т.А. Предмет доказывания и распределение бремени между сторонами в советском гражданском процессе: Автореф. дис. канд. юрид. наук. М., 1961. С. 14; Курылев СВ. Основы теории доказывания в советском правосудии. Минск, 1969. С. 126; Комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу. М., 1996. С. 84;

Треушников М.К. Судебные доказательства. М., 1997. С. 70; Шишкин С.А. Состязательность в гражданском и арбитражном судопроизводстве. М., 1997. С. 168; Туманова Л.В. Рассмотрение судами дел, возникающих из публично-правовых отношений. Тверь, 1998. С. 70; Сахнова Т.В. Гражданское процессуальное право России // Государство и право. N 12. С. 36.

Общеправовой презумпцией является применявшаяся в римском праве презумпция знания закона. Римляне говорили, что незнание закона, знание которого предполагается, не служит извинением для лица, нарушившего закон (ignorantia juris, quod quisque tenetur scire non excusat); другими словами, никто не может отговариваться незнанием закона (nemo ignorantia juris resucare potest).
Эта презумпция широко используется в российском праве <22>.

<22> См.: Салогубова Е.В. Указ. соч. С. 112 - 114.

По классификации английского гражданского процессуального права эта презумпция относится к юридически неопровержимым презумпциям <23>.

<23> Nokes. An Introduction to Evidence. С. 54. По Кейлину А.Д. Судоустройство и гражданский процесс капиталистических государств. Часть -я. М.: Внешторгиздат, 1958. С. 350.

Необходимо обратить внимание на то, что эти правила применяются не только в процессе; ими определяются сами правоотношения сторон как таковые. Иными словами, они имеют материально-правовой характер <24>.

<24> См.: Гурвич М.А. Указ. соч. С. 107.

Применительно к налоговым спорам вопросы доказывания и доказательств определяются нормами не только АПК РФ, но и Налогового кодекса РФ (НК РФ). Особенностью доказывания по налоговым спорам является установление доказательственных презумпций <25>.

<25> См.: Дегтерева Г.В. Доказывание и доказательства по налоговому спору // Арбитражная практика. 2002. N . С. 32.

Между тем в налоговом праве России существует норма, согласно которой обстоятельством, исключающим вину лица в совершении налогового правонарушения, признается выполнение налогоплательщиком или налоговым агентом письменных разъяснений по вопросам применения законодательства о налогах и сборах, данных финансовым органом или другим уполномоченным государственным органом или их должностными лицами в пределах их компетенции (подп. п. ст. 111 НК РФ).

Указанная норма права корреспондирует с подп. п. ст. 32 НК РФ, в соответствии с которым налоговые органы обязаны бесплатно информировать (в том числе в письменной форме) налогоплательщиков о законодательстве о налогах и сборах и принятых на их основании нормативных правовых актах, порядке исчисления и уплаты налогов и сборов.

Анализ этих норм свидетельствует о том, что законодатель, устанавливая их, не был ориентирован ни на неопровержимую общеправовую презумпцию, сформулированную еще римскими, а затем английскими учеными, ни на презумпцию российского права, закрепленную в том числе в ч. ст. 15 Конституции РФ.

Впрочем, этому есть объяснение. До принятия Налогового кодекса РФ в 1999 г. в России существовало множество инструкций, принимаемых Государственной налоговой службой Российской Федерации и Министерством финансов Российской Федерации и регистрируемых Министерством юстиции Российской Федерации, которые регулировали порядок взимания тех или иных видов налогов, зачастую вольно трактуя положения законов об этих налогах.

В результате этого налогоплательщик оказывался перед выбором применения прямого указания закона или пункта инструкции Госналогслужбы России, толкующего норму права по-своему. От этого выбора зависело не только правильное исчисление налогов, но и привлечение налогоплательщика к ответственности за нарушение налогового законодательства.

Следует признать, что в условиях перехода страны к устойчивой рыночной экономике отступление в налоговом праве от понятия неопровержимости презумпции знания закона оправданно, что подтверждает судебная практика.

Так, открытое акционерное общество обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с иском к Инспекции МНС России о признании частично недействительным ее решения об уплате налога на прибыль, налога на пользователей автомобильных дорог, налога на содержание жилищного фонда, пени за несвоевременную уплату налогов, а также о привлечении истца к ответственности в соответствии с п. ст. 120 и п. ст. 122 НК РФ.

Решением от июля 2001 г. Арбитражный суд г. Москвы удовлетворил исковые требования истца, так как доходы от сдачи имущества в аренду не подлежат налогообложению.

В апелляционной инстанции решение суда не проверялось.

Судом кассационной инстанции было установлено, что решение суда в части признания недействительным решения Инспекции в части взыскания недоимки по налогу на пользователей автомобильных дорог и налогу на содержание жилищного фонда и объектов социально-культурной сферы следует отменить, в иске истцу отказать по следующим основаниям.

Согласно ст. 606 Гражданского кодекса РФ (ГК РФ) по договору аренды (имущественного найма) арендодатель (наймодатель) обязуется предоставить арендатору (нанимателю) имущество за плату во временное владение и пользование или во временное пользование.

Из содержания приведенной нормы следует, что арендодатель предоставляет принадлежащее ему имущество арендатору во временное владение и пользование, получая при этом доход в виде платы за него.
По договору возмездного оказания услуг исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги, а заказчик - оплатить эти услуги (ст. 779 ГК РФ). Данная норма фактически не исключает возможности распространения правил, касающихся этого договора, и на отношения, вытекающие из договора аренды имущества.

В соответствии со ст. 38 НК РФ операции по реализации товаров (работ, услуг) являются объектами налогообложения.

Выручка от реализации товаров , выполняемых работ и предоставляемых услуг является объектом обложения вышеназванными налогами, поэтому налоговый орган, установив ее наличие у истца от сдачи имущества в аренду, правомерно принял решение о необходимости включения ее в налогооблагаемую базу.

Аналогичную позицию занял Верховный Суд РФ (решение от 24 февраля 1999 г. N ГКПИ 98-808, 809) в отношении услуг по сдаче в аренду имущества при обложении налогом на добавленную стоимость (НДС).

Вместе с тем решение суда в части признания недействительным решения ответчика о взыскании налоговых санкций за неуплату данных налогов с дохода, полученного от сдачи имущества в аренду, было оставлено без изменения, поскольку при исчислении налоговой базы налогоплательщик руководствовался соответствующими инструкциями налоговых органов, что в силу подп. п. ст. 111 Кодекса является обстоятельством, исключающим вину лица в совершенном налоговом правонарушении. В частности, п. 21.

Инструкции Госналогслужбы России от 15 мая 1995 г. N 30 "О порядке исчисления и уплаты налогов, поступающих в дорожные фонды" (с изм. и доп. от 27 марта 1997 г.) предусматривал исчисление налога на пользователей автомобильных дорог от арендной платы лишь организациями, уставной деятельностью которых является предоставление в аренду имущества <26>.

<26> См.: дело N КА-А40/5186-01 // Архив ФАС МО.

Таким образом, мы видим, что, в отличие от других отраслей права, в налоговом праве презумпция знания закона является опровержимой. Это означает, что налогоплательщик предполагается знающим налоговое законодательство, пока не докажет, что исполнял требования закона, руководствуясь письменными разъяснениями по вопросам его применения данным финансовым (в прежней редакции НК РФ -налоговым) либо другим компетентным органом.

Следовательно, бремя доказывания незнания закона возлагается на налогоплательщика, который должен представить суду соответствующие разъяснения.

Из текста подп. п. ст. 111 НК РФ следует, что эти разъяснения не обязательно даны конкретному налогоплательщику, а могли быть опубликованы, например, в периодической печати; эти разъяснения должны быть даны не любым органом, а лишь компетентным финансовым (в прежней редакции НК РФ - налоговым) либо каким-либо иным; эти разъяснения по смыслу и содержанию должны относиться к налоговым периодам, в которых совершено налоговое правонарушение; наконец, не имеет значения дата издания этих разъяснений.

Анализ данной нормы права не позволяет согласиться с высказыванием некоторых авторов о том, что если даже налогоплательщик не был введен в заблуждение уполномоченным государственным органом, то и в этом случае он не лишен возможности доказывать, что добросовестно заблуждался относительно истинного смысла закона <27>.

<27> См.: Щекин Д.М. Юридические презумпции в налоговом праве. М.: МЗ "Пресс", 2002. С. 126.

Пределы опровержения презумпции знания налогового закона ограничены выполнением налогоплательщиком разъяснений уполномоченного государственного органа.

В августе 2003 г. Организация экономического сотрудничества и развития выпустила Рекомендации по составлению хартии налогоплательщика, включающие в том числе и ее примерный текст, в которых закреплено обязательство налогоплательщика вести себя добросовестно.

Презумпции добросовестности налогоплательщика будет посвящен следующий параграф. Здесь же хотелось бы отметить, что составной частью добросовестного поведения налогоплательщика согласно Рекомендациям является объяснение полной картины ситуации, когда налогоплательщик запрашивает налоговое разъяснение или выдачу индивидуального нормативного акта <28>.

<28> См.: Налоговед. 2005.
N . С. 65, 68.

Из данного правоположения можно сделать вывод, что если налогоплательщик недобросовестно выполняет указанную обязанность, давая неполное описание возникшей ситуации, что могло привести к неверному налоговому разъяснению, то такое разъяснение не подпадает под действие подп. п. ст. 111 НК РФ и не может служить обстоятельством, исключающим вину лица в совершении налогового правонарушения.

Таким образом, налогоплательщик, злоупотребивший своим правом на получение разъяснения налогового органа, лишается защиты, предоставляемой этим правом.

Практика применения данной нормы права повлекла ее дополнение. В соответствии с Федеральным законом от 27 июля 2006 г. N 137-ФЗ положение настоящего подпункта не применяется, в случае если указанные письменные разъяснения основаны на неполной или недостоверной информации, представленной налогоплательщиком (плательщиком сбора, налоговым агентом).

На основании разд. VIII Декларации прав налогоплательщика США налоговая служба освобождает от уплаты штрафов в соответствии с законом, если налогоплательщик смог доказать, что действовал разумно и добросовестно или полагался в своих действиях на неправильный совет служащего налоговой службы. Налогоплательщик освобождается от уплаты процентов в случаях, когда они явились следствием ошибок или задержек, вызванных служащим налоговой службы <29>.

<29> См.: Российско-Американское судейское партнерство. Материалы. Сравнительная практика рассмотрения споров, вытекающих из налоговых и иных административных правонарушений. М., 1999. С. 28.

Следует отметить, что из формулы "Незнание законов не освобождает от ответственности" и ранее допускались определенные исключения, например в послереволюционный советский период развития страны <30>.

<30> См.: Щекин Д.М. Указ. соч. С. 118.

Стабильность развития любого государства, таким образом, придает презумпции знания закона силу неопровержимости. И наоборот, признаком незавершенности развития того или иного строя в государстве может служить опровержимость презумпции знания закона. Несовершенные общественные отношения регулируются несовершенным законодательством.

Правда, Налоговым кодексом РФ введена революционная для налогового законодательства норма о возможности признания в судебном порядке нормативных актов налоговых органов (ранее - положений инструкции Госналогслужбы России) не соответствующими закону (п. ст. 138 НК РФ).

Данная норма права позволяет налогоплательщику руководствоваться исключительно законом, одновременно заявляя иск о признании того или иного положения инструкции Госналогслужбы России не соответствующим этому закону.

Указанное обстоятельство также создает условия для постепенного отказа в налоговом праве от отступления от понятия неопровержимости общеправовой презумпции, так как добросовестный налогоплательщик, зная налоговое законодательство, обязан руководствоваться именно законом, а не его официальным или неофициальным толкованием. Более того, защищая свои права, он может оспорить незаконное положение нормативного правового акта в суде.

По мнению Е.В. Васьковского, нельзя отговариваться не только незнанием закона, но и непониманием или неправильным пониманием его <31>.

<31> См.: Васьковский Е.В. Учение о толковании и применении гражданских законов. Одесса, 1901. С. 19, 20.

Правоприменительная практика такой развитой страны мира, как Канада, не приемлет ссылок налогоплательщика на незнание закона. Так, по делу компания "Пиллар Ойлфилд Проджектс" против Королевы (неформальная процедура) N 93-674 (GST) Налоговый суд Канады (судья г-н Боуман) отметил следующее <32>: "Я согласен с представителем истца в том, что имеется некая несправедливость в том, что наказанию подвергается невинный налогоплательщик, который при расчете сумм, подлежащих уплате согласно новому сложному закону, совершил неумышленные ошибки, которые нельзя объяснить ни преступной халатностью, ни злонамеренностью.
Простодушная честность, лежащая в основе непреднамеренных ошибок, не эквивалентна надлежащей добросовестности. Защита с помощью подобных аргументов требует доказательства того, что истец предпринял все возможные усилия с целью избежать ошибок". В удовлетворении иска налогоплательщика об оспаривании распоряжения налогового органа об уплате санкций за неуплату налога было отказано.

<32> Семинар судей Налогового суда Канады и Высшего Арбитражного Суда РФ. Октябрь. 2001.

В то же время, разбирая правомерность начисления налога на товары и услуги (НТУ) по делу фирмы "Консолидейтид Канадиан Контрэкторс" против Королевы по неформальной процедуре, Налоговый суд Канады (судья г-н Боуман) отдельно остановился на начисленных налоговым органом санкциях и отметил, что в последнее время ему не приходилось сталкиваться с делами, в которых налогоплательщик проявил бы подобную добросовестность. Он сделал все, что было в его силах, чтобы обеспечить надлежащую уплату НТУ и его перечисление в бюджет. При этом он основывался на опубликованных бюллетенях и устных подтверждениях официальных представителей Министерства национального дохода <33>.

<33> См.: дело N 96-2117 (GST)I // Семинар судей Налогового суда Канады и Высшего Арбитражного Суда РФ. 2001. Октябрь. С. .

Более того, в опубликованных инструкциях Министерства доходов указывается, что отмена штрафов, предусмотренных ст. 281. Акта об акцизах, самим налоговым органом возможна, в том числе в силу получения неверной письменной информации от Министерства, задержек или ошибок в обработке документации со стороны Министерства <34>.

<34> См.: дело Федерального апелляционного суда Канады N А-445-97. Фирма "Консолидейтид Канадиан Контрэкторс" против Королевы // Семинар судей Налогового суда Канады и Высшего Арбитражного Суда РФ. 2001. Октябрь. С. 17, 18.

Таким образом, и налоговое право развитых стран Европы и Америки с устойчивой правоприменительной практикой позволяет освобождать налогоплательщика от ответственности в случае выполнения им разъяснений налоговых органов по вопросам применения налогового законодательства. В связи с этим следует говорить о специфике налогового права вообще как права, действующего в сфере публичных отношений, одной из сторон в которых выступает государственный орган. Поэтому если он дает разъяснения о применении налогового законодательства, то сторона налогового правоотношения, в качестве которой выступает налогоплательщик, не может нести отрицательные последствия ошибочных действий другой стороны данного правоотношения.

Catad_tema Организация здравоохранения - статьи

Опубликование нормативных актов и презумпция знания законов

ПРАВОВЫЕ ДИАЛОГИ ЖУРИЛОВ Николай Владимирович - ассистент кафедры медицинского права Московской медицинской академии им. И.М. Сеченова. Автор 2 научных работ, в том числе по проблемам медицины и права.

КОНДРАШИНА Сирануш Геворковна - ассистент кафедры медицинского права Московской медицинской академии им. И.М. Сеченова. Автор 3 научных работ, в том числе по проблемам медицины и права.

Граждане Российской Федерации, в том числе и медицинские работники, обязаны соблюдать законы.

Вступая в правоотношения - в трудовые, гражданские и др., работники здравоохранения наделяются гарантированными и охраняемыми законами Российской Федерации правами и обязанностями. Важное значение имеет способность, умение определить, каким правовым актом регулируется то или иное правоотношение, поскольку правоотношения не могут строиться лишь на общем представлении о правомерном и неправомерном.

Применяя ту или иную норму права следует руководствоваться только теми нормативными актами, которые действуют.

Необходимо уточнить, что в теории права норма права есть государственно-властное правило, направленное на регулирование общественных отношений, устанавливающее рамки поведения людей и их коллективов. В отличие от других социальных норм (обычаев, норм морали) правовые нормы: 1) устанавливаются государством в лице своих полномочных органов; 2) формулируются в специальных нормативно-правовых актах; 3) носят государственно-обязательный характер, т.е. обеспечиваются на случай своего нарушения принудительными государственными средствами.

Правовые нормы устанавливаются в официальных письменных документах, которые называются нормативными актами. Закон представляет собой основной вид нормативного акта.

По общему правилу правовая норма начинает свое действие с момента вступления в силу. Юридическим фактом, с которым законодатель связывает вступление в силу нормативных актов и их применение, является официальное опубликование законов. Так, в соответствии с п.3 ст. 15 Конституции РФ законы подлежат официальному опубликованию. Неопубликованные законы не применяются. Любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы для всеобщего сведения.

Порядок опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания определен Федеральным законом от 14 июня 1994 г. № 5-ФЗ. Порядок опубликования и вступления в силу актов Президента РФ, Правительства РФ и нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти определен Указом Президента РФ от 23 мая 1996 г. N 763 (в редакции Указа Президента РФ от 16.05.97 N 490). В них, в частности, предусматривается, что официальным опубликованием нормативно-правовых актов считается первая публикация их полного текста в "Российской газете" или в "Собрании законодательства Российской Федерации".

"Собрание законодательства Российской Федерации" является официальным периодическим изданием, в котором публикуются федеральные конституционные законы, федеральные законы, акты палат Федерального Собрания, указы и распоряжения Президента Российской Федерации, решения Конституционного Суда Российской Федерации о толковании Конституции Российской Федерации и о соответствии Конституции Российской Федерации законов, нормативных актов Президента Российской Федерации, Совета Федерации, Государственной Думы, Правительства Российской Федерации или отдельных положений перечисленных актов.

Публикуемые в "Собрании законодательства Российской Федерации" акты помещаются в статьях, имеющих соответствующие порядковые номера. Приложения к актам помещаются в тех же статьях, что и сами акты.

Официальными являются также тексты актов Президента РФ и актов Правительства РФ, распространяемые в машиночитаемом виде научно-техническим центром правовой информации "Система".

Федеральные конституционные законы, федеральные законы направляются для официального опубликования Президентом РФ. Акты палат Федерального Собрания направляются для официального опубликования председателем соответствующей палаты или его заместителем.

Исключением из общего правила требования законодателем условия официальной публикации законов являются акты Президента РФ (указы и распоряжения), акты Правительства РФ (постановления и распоряжения) или отдельные их положения, содержащие сведения, составляющие государственную тайну, или сведения конфиденциального характера.

Помимо официальных публикаций нормативно-правовые акты могут быть опубликованы в иных печатных изданиях, а также доведены до всеобщего сведения (т.е. обнародованы) по телевидению и радио, разосланы государственным органам, должностным лицам, предприятиям, учреждениям, организациям, переданы по каналам связи, распространены в машиночитаемой форме.

Многие ошибочно считают, что законы вступают в силу с момента их опубликования в официальных изданиях. Необходимо отметить, что вступление закона в силу означает, что с этого момента им должны руководствоваться в своих действиях юридические лица (предприятия, учреждения, организации), должностные лица и граждане. Каков же порядок вступления в силу нормативных актов в Российской Федерации?

Согласно ст. 6 Федерального закона от 14.06.94 N 5-ФЗ федеральные конституционные законы, федеральные законы, акты палат Федерального Собрания вступают в силу одновременно на всей территории РФ по истечении 10 дней после дня их официального опубликования, если самими законами или актами палат не установлен другой порядок вступления их в силу.

Порядок вступления в силу актов Президента РФ и Правительства РФ, нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти определен, как было отмечено нами выше, соответствующими нормами статей Указа Президента РФ от 23.05.96 N 763 (в редакции Указа Президента РФ от 16.05.97 N 490).

Акты Президента РФ, имеющие нормативный характер, акты Правительства РФ, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, устанавливающие правовой статус федеральных органов исполнительной власти, а также организаций, вступают в силу одновременно на всей территории РФ по истечении 7 дней после дня их первого официального опубликования.

Иные акты Президента РФ и Правительства РФ, в том числе акты, содержащие сведения, составляющие государственную тайну, или сведения конфиденциального характера, вступают в силу со дня их подписания. В актах Президента РФ и Правительства РФ, как и в законах, может быть установлен другой порядок вступления их в силу.

Для нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти, затрагивающих права, свободы и обязанности человека и гражданина, устанавливающих правовой статус организаций или имеющих межведомственный характер, установлена особая процедура вступления в силу. Указанные акты: 1) должны пройти государственную регистрацию в Министерстве юстиции РФ; 2) подлежат обязательному официальному опубликованию, кроме актов или отдельных их положений, содержащих сведения, составляющие государственную тайну, или сведения конфиденциального характера. Они вступают в силу одновременно на всей территории РФ по истечении 10 дней после дня их официального опубликования, если самими актами не установлен другой порядок вступления их в силу.

Нормативные правовые акты федеральных органов исполнительной власти подлежат официальному опубликованию в газете "Российские вести" в течение 10 дней после дня их регистрации, а также в Бюллетене нормативных актов федеральных органов исполнительной власти издательства "Юридическая литература" Администрации Президента РФ. Официальным также является указанный Бюллетень, распространяемый в машиночитаемом виде научно-техническим центром правовой информации "Система".

Что же касается нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти (кроме актов и отдельных их положений, содержащих сведения, составляющие государственную тайну, или сведения конфиденциального характера), не прошедшие государственную регистрацию, а также зарегистрированные, но не опубликованные в установленном порядке, то они не влекут правовых последствий, как не вступившие в силу, и не могут служить основанием для регулирования соответствующих правоотношений, применения санкций к гражданам, должностным лицам и организациям за невыполнение содержащихся в них предписаний. На указанные акты нельзя ссылаться при разрешении споров.

Нормативные правовые акты федеральных органов исполнительной власти, содержащие сведения, составляющие государственную тайну, или сведения конфиденциального характера и не подлежащие в связи с этим официальному опубликованию, прошедшие государственную регистрацию в Министерстве юстиции РФ, вступают в силу со дня государственной регистрации и присвоения номера, если самими актами не установлен более поздний срок их вступления в силу.

Важно отметить, что в гражданском, уголовном и др. отраслях права существуют особые правила действия нормативно-правовых актов.

Так, например, для уголовных правоотношений действует общее правило - преступность и наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим во время совершения этого деяния. Временем совершения преступления признается время совершения общественно опасного действия (бездействия) независимо от времени наступления последствий. Однако для указанных правоотношений характерно такое понятие, как обратная сила закона, которое предусматривает, что уголовный закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление, имеет обратную силу, то есть распространяется на лиц, совершивших соответствующие деяния до вступления такого закона в силу, в том числе на лиц, отбывающих наказание или отбывших наказание, но имеющих судимость. Уголовный закон, устанавливающий преступность деяния, усиливающий наказание или иным образом ухудшающий положение лица, обратной силы не имеет.

Если новый уголовный закон смягчает наказание за деяние, которое отбывается лицом, то это наказание подлежит сокращению в пределах, предусмотренных новым уголовным законом (ст. 10 Уголовного кодекса РФ).

Для гражданско-правовых отношений, которые вытекают из заключенного договора, действует следующее правило: "Если после заключения договора принят закон, устанавливающий обязательные для сторон правила иные, чем те, которые действовали при заключении договора, условия заключенного договора сохраняют силу, кроме случаев, когда в законе установлено, что его действие распространяется на отношения, возникшие из ранее заключенных договоров (п. 2 ст. 422 Гражданского кодекса РФ)".

Указанное выше позволяет сделать следующие важные выводы:
1) Опубликование законов - императивное требование законодателя.
2) Официальное опубликование законов является юридическим фактом, с которым законодатель связывает вступление в силу нормативных актов и их применение.
3) Неопубликование нормативного акта есть условие его необязательности, недействительности. В теории права необязательные, недействительные акты признаются ничтожными, что означает правомерность их неисполнения.

Опубликование нормативного акта есть юридическое основание презумпции знания закона. Суть презумпции знания закона заключается в том, что никто не может отговариваться неведением закона, если он был опубликован в установленном законом порядке. Если нормативный акт не опубликован, отпадает юридическое основание презумпции знания закона. Таким образом, мы можем сделать важный вывод о том, что существует прямая связь между презумпцией знания закона и его опубликованием.

Государство, опубликовывая законы и иные нормативно-правовые акты, не только предоставляет органам государственной власти, органам местного самоуправления, должностным лицам, гражданам возможность ознакомиться с ними. но и предполагает (презюмирует), что граждане используют эту возможность. Объективно любой гражданин имеет возможность ознакомиться с опубликованным нормативным актом. Если же он ею не воспользовался, то ответственность за это возлагается на него, что составляет субъективную сторону вопроса.

Государство заинтересовано в том, чтобы граждане знали нормы права, так как в противном случае они не могут их применять и выполнять. Поэтому еще в глубокой древности правители рабовладельческих государств стремились довести до сведения окружающих свои законы. Делалось это различными способами. Так, при раскопках г. Сузы в Эламе (к востоку от Вавилона) французскими археологами был обнаружен базальтовый столп, на котором был записан один из древнейших сводов законов - кодекс вавилонского царя Хаммурапи (XVIII в. до н. э.). Можно полагать, что столпы устанавливались повсеместно. Если учесть, что при раскопках в древней Ассирии были найдены также глиняные таблички с записями законов Хаммурапи (которые, видимо, облегчали чиновникам и судьям отправление их обязанностей), можно считать, что стелы с текстом законов должны были служить не только интересам судебной практики, но и знакомить жителей с царскими законами. Интересно отметить, что по законам Хаммурапи 2250 г. до н. э., врач, который оперируя ножом, причинил смерть свободному человеку, либо, снимая бельмо, повредил ему глаз, наказывался отсечением пальцев; если, действуя тем же способом, оказался виновным в смерти раба, то обязан был отдать раба за раба.

Вопросу опубликования нормативных актов в нашей стране придается огромное значение. По этому поводу следует заметить, что условие опубликования законов и порядок их вступления в силу в России (как нами было отмечено выше) решается на конституционном уровне.

Литература.

2. Гражданский кодекс РФ (часть первая). // Российская газета. - Выпуск N 11 1994.

3. Уголовный кодекс РФ. Издательская группа ИНФРА М - НОРМА, М.- 1996.

4. Федеральный закон Российской Федерации "О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания" от 14 июня 1994 г. N 5-ФЗ. Собрание законодательства РФ. // 1994.- N 8.- cт. 801.

5. Указ Президента Российской Федерации "О порядке опубликования и вступления в силу актов Президента Российской Федерации, Правительства Российской Федерации и нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти" от 23 мая 1996 г. N 763 (в редакции Указа Президента РФ от 16.05.97 N 490. // Собрание законодательства РФ. - 1996. - N 22.- cт. 2663.

6. Черниловский 3.М. Всеобщая история государства и права. М., 1973. -с. 92.

7. Г.В. Швеков, A.A. Tиллe. Вступление в силу нормативных актов. М., 1980.